11:59, отделение милиции
… — Вы можете звонить куда угодно. – снова повторил хладнокровно майор Лисов. Он снял фуражку и аккуратно положил ее на стол. Рыжие короткие волосы горели в тех немногих полосках света, которые пробивались сквозь жалюзи его кабинета.
Это темное закуренное помещение стало его бастионом. Здесь, в полумраке и среди папок, каждая из которых рассказывала о раскрытии тяжелого дела Лисовым, он чувствовал себя еще уверенней.

( Читать дальше )

Вы когда-нибудь представляли себе жизнь без матери? Без её рук и добрых карих глаз, таких любящих и нежных. Она обволакивает тебя, она заботится о тебе, она тебя любит. Никто так не полюбит тебя. Для неё ты самый важный человек во вселенной. И она для тебя, только ты не поймёшь, пока её не станет… Это больно, больно терять мать. И понимать всё и сразу. Больно в любом возрасте. Чем только не пробуешь заменить её: какими-то молодыми людьми, алкоголем, творчеством, работой\учёбой. Как трудно быть хорошей дочерью…
А надо жить, надо что-то делать, но надо помнить. Забыть невозможно. Надо любить жизнь. Она бы так хотела…
Берегите мам, вы не представляете как им обидно ваше равнодушие.
Вот что я хотела до вас донести, мама — самое дорогое, что у вас есть. При любых обстоятельствах. Вы должны обеспечить им хорошую жизнь, как они это сделали для вас.
И пожалуйста, позвоните маме.

Для моей мамы, Жанны.
Вот уже 5 лет я не вижу твоих карих глаз.
Так сложно быть хорошей дочерью.

Он повернется показательно к людям и пафосно заявит:
— Холодный расчет еще никогда никого не спасал, — он скажет: — Этим мы и отличаемся от животных.


А ведь и в правду, люди часто собирали целые экспедиции, чтобы спасти одного человека. Как благородно, романтично, гуманно… Нет, постойте, постойте, рано для умиления… Мне одному кажется, что здесь что-то не так?
Чтобы спасти обычную девушку от Кинг-Конга, группа из 100 человек отправляется на верную гибель и героически… Погибает. Даже как-то неожиданно. Или вот супермен чтобы вернуть украденную сумочку уже снес пару машин и остановок в погоне за воришкой. Спасибо, тебе, герой, именно такие люди меняют наш мир к лучшему. В ответ он машет рукой ликующей толпе и исчезает. Глупые детские комиксы? Пора очнуться и увидеть, что это реальная жизнь. Большинство геройских историй современности превозносятся на том, что их герои посадили дерево, расчищая для него место выжиганием деревень. И дело не в пожарных, погибающих ежегодно от падения со стремянки, доставая котов с деревьев. Все гораздо глубже. В нашем понимании героя вообще. Ради спасения одного или нескольких людей мы сами уничтожаем с десяток других. Каким образом?

— Жестокость ведет за собой только жестокость! – продолжит он в ответ ликующей толпе. Она разразится благоговейным одобрением. Он скажет: – Истинный гуманизм – спасение любой ценой.

Когда убийцу или маньяка убивают, проповедники бездействия неистово вопят о благородстве и духовности. Время идет, казнь запрещают, и вот уже его лицо искажается в издевающейся ухмылке перед тем, как он зарежет еще одну девушку в переулке:
— «Вышку» же не дадут…
Когда пациент безвозвратно умирает, хирург должен остановиться и забыть о сухом кодексе. Ведь то, что так ревностно и эгоистично охраняют его слезяще-сопливые родственнички, на самом деле могло спасти ни одну жизнь благодаря трансплантологии. Но нет, для них это память и почтение… А для кого-то верная смерть… Остается пожелать, чтобы они поняли суть ситуации, не попадая на место истинных жертв.
Когда трос, соединяющий группу скалолазов, начинает рваться, и кто-то режет его ниже середины, чтобы спасти хотя бы половину, он имеет смелость и трезвость мышления, в отличие от остальных, подавших на него в суд за убийство…
Когда… А, впрочем, стоп. Тот, кто зрит, тот увидел. А тот, кого несет main stream лишь бестолково бьется о подводные камни.

И вот толпа склоняется, как идолопоклонники, перед героями, проповедующими смирение и безприкословную доброту. Они – их жизнь. Они – их идеал. Они – их маскирующиеся уничтожители. Они – настоящая причина их бед. Толпа шумит, герой уходит в тень за кулисы, снимает глупую маску и смотрит в зеркало. И вот здесь, даже сам он, уверенный в своей праведности и в том, что следует подставлять другую щеку, вздыхает. Он чувствует. Зверь болен. Ему нужно вмешательство хирурга, иначе Зверь умрет…

… И любой мясник, имеющий решительность и взявший на себя ответственность, ампутирует Зверю конечность и станет всеобщепризираемым врагом. Его станут преследовать, осуждать и втаптывать в грязь только за то, что он их спас, за то, что у них нет такой смелости и свободы решать. А герой снова сколотит себе популярность на осуждении опального деятеля.
Так было, так есть и так будет, пока Зверь будет оставаться живым. Потому что жестокость – это всего лишь инструмент, сила. Потому что прощение и бездействие — зачастую все, что необходимо для хаоса и зла.

— Дайте мне пожалуйста вон тех людей. – указываю я продавцу на полку. – Взамен отдам одного.
— Холодный расчет. – загадочно ухмыляется продавец и пакует товар.
— Зато точный. Сдачи не надо.

Ещё один клип нашей группы «Хлам и Dомо нада» на песню «Лампа». Спонтанное видео с репетиции. 2/3 основного состава)

Помните, как в детстве вы, собирая пазлы, колотили по несовпадающим кусочкам рукой, чтобы они совпали? Детали нехотя соединялись, но рисунок искажался с каждым ударом всё больше и больше, пока окончательно не менялся. Не менялся в худшую сторону.

И собирать дальше нет смысла — ничего не выйдет, но и разбирать тяжело: крепко сцеплены кусочки, пусть и за счет погнутых краев и порванных пазов. В результате, если хватало терпения разобрать и собрать заново, получалась искомая картинка, только очень уж потрепанная и нерадостная.

Я, собственно, к чему: Отношения — не пазлы. Если человек схож с вами, не значит, что он — соседний кусочек. Зато уродливая картинка запоминается надолго, да и покалеченные детали болят.

Первый опыт в сотворении клипа, абсолютный хендмейд, но мы старались)

Моя лампа обожгла мне руку,
А я всего лишь хотел прикоснуться
К абажура её замкнутому кругу
И улыбнуться…
Моя лампа бьёт в глаза светом,
Не жалея на меня вольфрама.
Она сгорает до тла и не знает об этом,
Сплошная самореклама.
Моя лампа душу мне греет
Своим мягким и ровным свечением,
И я думал что я сильнее,
Но не в силах найти замену ей.
Моя лампа стоит у окна
Но не каждый прохожий её заметит,
Моя лампа, как и я, одна
Она — всё что мне в этой жизни светит.
Я хотел бы её приручить,
Научить быть ко мне искренней,
Но могу её только разбить — Она останется лампой, но станет бессмысленной.